По лабиринтам кошмара
by none

часть первая | часть вторая | часть третья | часть четвертая | .....

Эйкин откинула голову от могильного столика, да звали и вправду её. Но куда идти? Она не знала, где этот сраный туалет, и попробовала идти наугад, по голосу. О, все высшие силы, почему тут так пустынно, думалось ей, что за калитка. Тут взгляд Эйки упал на искусную оградку, и ей захотелось прочитать, чьё это лежбище. Но сам крест, само надгробие были затемнены двумя огромными деревьями. Любопытство взяло вверх, но тут Эйкин услышала чью-то легкую поступь, в нескольких могилах от неё прохаживал бомж, девчонка с испугу задом попятилась в оградку, в надежде спрятаться за крест или деревья. И тут какая-то неведомая сила притянула её к земле, и она оказалась, прям поверх провалившейся насыпи. Когда Эйкин пыталась приподняться, и делала малейшие движения, земля словно всё больше погружалась в бездну. Ей нужна была помощь снаружи, чтобы кто-то вытянул её. И она надрывно крикнула: ЭНЖЕЛИИИИИИИИН!!!! Но ответа не последовало, Энжел, словно уже провалилась под землю. Тогда Эйки попыталась вытянуть руки за края могилы, чтобы ухватиться за плотную землю. Но всё было тщетно, она лишь дальше уходила в податливую почву, одежда разрывалась в клочья выступающими корнями деревьев. Она хотела молиться, но не знала кому, она кричала, но её не слышали, она просто хотела жить. "Где, хотя бы этот бомж, - кружилось у неё в голове, - пусть бы он помог мне, пусть он изнасиловал меня 666 раз, пусть я бы сделала ему минет, лишь бы остаться живой. ПОМОГИТЕЕЕЕЕ!!!"
И тут случилось самое страшное: голова Эйкин провалилась ниже остального тела, насыпь под надгробьем обмякла, и кусочки сырой земли посыпались прям, над бледное от ужаса, лицо Эйки и она своими глазами увидела низ надгробья, который еще недавно был скрыт землей. Эйкин представила, как тяжелый могильный камень упадет ей на лицо и она превратиться ни во что. Теперь Эйки боялась даже дышать. И слышала лишь, как шелестела листва, как каркают вороны, как жужжат комары, как от дуновения ветра трава ударяется о могильные кресты, как где-то вдалеке ломаются сучья старых сгнивших деревьев, как по погосту летает мусор, как трепещутся венки на новых могильных холмах, и как с них же слетает маленькая щебенка - с самого верха свежих насыпей. И тут Эйки стало так грустно, что она умирает, ей в голову пришла мысль о новом CD. Невообразимая печаль закралась ей в душу: почему никому не пришло в голову выпустить CD со звуками могильника? Ведь это так готично! "Ым, можно было слегка добавить сюда заунывных напевов, ага, в другую песенку мы могли бы засунуть церковные колокола, сингл был бы с подвыванием и плачем на заднем фоне, иии, классно, так, можно было бы сделать что-то типо дани Брендону Ли, и в этой песни на передний план вытащить карканье, под какой-нибудь грустный гитарный аккорд. Черт возьми, почему я умираю, я ведь такое придумала, и даже не смогу сказать об этом девкам, а ведь на этом можно было забить бабки" - Эйкин, казалось, очень увлеклась этой мыслью. "А это что за звук?" - Эйки прислушалась, ей показалось, что она уже где-то слышала это. Какое-то легкое шуршание, словно птица с пышным оперением летела низко-низко, и её перья задевали землю. И это создавало чарующую мелодию. Или словно, колесница бога солнца почти коснулась подлунного мира, но все-таки колеса резали воздух, и лишь шелковые одежды сына Олимпа касались бренной земли, и сказочное шуршание простиралась вокруг.
Эйкин захотелось встать и сложить руки - прижать одну ладонь к другой и молиться, просто, прося жизни. Волшебный шорох приближался. Теперь он напоминал шуршание атласных балдахинов на почти воздушном ложе Джульеты, обдаваемом самым нежным, самым приятным ветром Вероны. Эйки не смогла совладать с собой и из последних сил подняла голову: вдоль оград шел мальчик с пустыми, смотрящими в никуда и ни на что, глазами. Он был худ и бледен, и казалось, возраст его не превышал лет 12. Но что более всего было поразительно в парнишке - отсутствие какой-либо одежды, кроме черных трусов-шорт. " Мальчик!!!" - протянула Эйкин, и, не надеясь, что он сможет вытянуть её наружу. "Ну, пусть хотя бы на помощь позовет", - пронеслось в голове девушки. Худая фигурка приближалась к ограде, злополучной для Эйкин могилы. Тонкая ручка откинула скрипучую дверцу. В голове Эйки опять появился какой-то бред: " А почему его комары не кусают?" - возможно так она гнала от себя мысли о возможном конце - уж больно неправдоподобно выглядел костлявый мальчонка в роли героя-освободителя.
Но бледная ручонка уверенно потянулась к девушке. Казалось, сквозь тонкие, как тюль, пальцы просвечивался воздух. Но утопающий всегда схватиться даже за соломинку. И утопающая в могилу Эйкин схватилась за косточки, обтянутые кожей. И, казалось, её рука чуть не отпрянула назад: мальчик был холоден, как смерть, а хватка его была цепкая, как у коршуна, может только благодаря ей Эйки не вырвала свою руку. Буквально через секунду девчонка уже стояла на твердой почве. Словно сверхмощный магнит вытянул её наружу. Она только хотела обнять холодного мальчика, кем он бы не был, как скелетик тут же ретировался. Эйкин, стояла, как молнией пораженная: мальчик, словно не шел, а плыл.
"Постой, малыш, ты куда, - пьяные губы почти не слушались, но Эйкин так хотелось отблагодарить черненького с большими голубыми глазками мальчика, - подожди, у меня тут еще подруга, пошли вместе" - и только Эйки попыталась тронуться за мальчишкой, он исчез. Тогда девчонка подошла к злосчастной ограде, оперлась на неё, опустила голову и уставилась в землю, проклятый душами всех похороненных здесь, ветер слишком бесстыдно играл её длинными чёрными волосами и набрасывал ей их на глаза. Тогда Эйкин выпрямилась, тряхнула головой, поправляя тем самым прическу, и невзначай взглянула на могилу. Теперь памятник отчётливо проглядывал сквозь деревья. Она недоверчиво прищурила глаза, и не хотела верить в то, что видела. С фотографии на кресте на неё смотрели два больших голубых глаза, худенькое личико было обрамлено черными волосами, и только что этот мальчик был здесь. Эйки просто не могла ошибиться, не смотря ни на что, память на лица у неё была хорошая. В считанные секунды она развернулась в обратную сторону, страх полностью завладел ею, ужасные минуты, проведенные Эйкин в могиле, казалось, в миг сделали её ненормальной. Она мчалась сквозь ограды, кресты, насыпи, бродяга-ветер беспощадно трепал её волосы, могила на могиле и ничего больше. В некоторые моменты Эйкин казалось, что этот ад никогда не закончиться. И ей уже думалось, что она сходит с ума от неописуемого страха. This Is The End - проносилось у неё в голове скороговоркой. Или The crow - когда она видела, столь отвратительных ей сейчас птиц. И тут …….дорога. Широкая со следами машинных колес. Эйкин перекрестилась, молясь неизвестно кому. И побежала еще быстрей, оставляя позади себя ужасы, могилы, трупы, ветер. Таким образом, она добежала до трассы. И только здесь девчонка заметила, что практически задохнулась, но, когда она бежала - совсем не чувствовала этого.
-Энжел, - неуверенно позвала она, скорченную на лавке фигуру.
Она не ошиблась, на придорожной скамейки сидела Энжелин, похоронив голову между коленями. Выглядела она не лучшим образом. Девчонки не верили, что встретились. Доплелись до ближайшего павильона, купили еще бутылку водки и поехали пить на одну из самых оживленных набережных большого города, где даже ночью было людно. Просто домой им не хотелось, оставаться в одиночестве было страшно.
Через шесть дней Бэт, Энжелин и Эйкин поехали в косметологическую лечебницу, чтобы посоветоваться со специалистом, как лучше свести шрамы с плеча Эн.
Водитель автобуса, в который они сели не понравился им сразу. Он был похож на полусумасшедшего буддиста. Зачем- то поджег благовония, включил музыку в стиле транс. На голове его был непонятный платок, сиреневой раскраски, в ушах массивные серьги в виде лилий, руки его до локтей обхватывали разнообразные браслеты из дерева, позолоченного металла, бисера и прочего ширпотреба. Лобовое стекло автобуса украшали изображения Будды, и почему-то Маты-Хари. Руль был ядовито-оранжевый. А желто-коричневатые шторы на окошках плотно задвинуты. Люди словно шарахались из прокуренного благовониями автобуса. Но девчонки решили помочить коры в полумраке на заднем сиденье. Постепенно кроме них в салоне не осталось никого.
- Я слышала, - развязано начала Эйкин, - что от этих вонючек, если их жечь дооооооолго, нааааачинается некоееееееее подобииииииие торча……..
Все трое начали смеяться просто так.
-Да, девочки, правда, у меня уже что-то того, да-да-да, - закачала головой Энжелин.
-Девки, у вас такие глаза зеленые и глупыеееееее, ну девки, сделайте взгляд нормальнымммммммм, - нараспев протянула Бэт.
Девки же, глупо уставились на Бэт.
-Твои глаза не лучше, - сдерживая смешки, протараторила Эйкин.
-Я хочу выйти, - Энжелин поспешно засобиралась, но движения её были неуверенны, руки и ноги словно перестали слушаться.
С Эйки происходило тоже самое.
- Ну девчонки, куда вы, поехали дальше, - несколько завывающе, и словно пьяно произнесла Бэт.
Когда Энжелин с Эйкин уже стояли, Бэт еще глупо сидела, не понимая, зачем всё-таки надо уходить. Девчонки лишь смешками подговаривали её выходить, ели перебирая ногами. Пейзаж за окнами двигался быстро, а вот ноги, казалось, совсем стояли. Словно в автобусе время шло чуть медленнее, чем обычно.
Чуть не вывалившись из автоматических дверей басика, Энжелин с Эйкин, шутя, кинули: "Ну ладно, Бэт, давай!" И рассмеялись. А дверцы автобуса сомкнулись. Девчонки лишь успели глянуть вслед продушенному зловещими дурманными благовониями автобусу под номером - А669НК -.
Бэт стала кричать проклятому буддисту, чтобы он остановил машину, но он словно оглох. В конце концов, он оглянулся на девушку, улыбнулся сам себе, и поджег еще несколько благовоний, ловко расставив их вокруг себя в специально предназначенные для этого подблаговонницы.
Уже через минуту Бэт полностью потерялась сама в себе, она разговаривала со своими ногами, болтала с Эйкин и Энжелин, потом она летала по салону автобуса, в итоге, она попала на огромное поле лилий. Белые цветы были повсюду, и Бэт дошла до самой большой лилии в конце поля, легла на неё, укрывшись мягкими, словно из, хорошо обработанного, войлока, лепестками.
Подъем у Бэтти оказался более прозаическим, она проснулась на одной из лавочек города, укрывшись своей кофтой. Энжелин и Эйки проснулись в парке аттракционов. Им всем казалось, что вчерашний день просто вырезали из их памяти, как будто его и вовсе не было. Бэт к тому же жутко перепугалась, когда обнаружила себя на незнакомой лавке в одном из закоулков старого города. И лишь, когда они снова встретились, им стала чуть-чуть проясняться картина злополучного дня. Просто водила извращенец решил посмеяться над ними, прокурив весь автобус одурманивающими благовониями. Девчонки, надышавшись этого, ушли в самый настоящий медитативный транс. Но все плохое проходит, всё ненужное забывается, так случилось и на этот раз. Несколько дней спустя девчонки уже откровенно смеялись над своими глюками и делились тем, что они испытали.
Прошло несколько дней, и Энжелин решила сходить в церковь - посовещаться с попом насчет её шрама. Первым делом она сразу отбросила мысль ехать в общегородской собор, где будет куча прихожан, где может проходить свадьба, крещение, отпевание или что-либо еще. В справочной Энжел узнала, что в пригороде есть замечательная церковь более чем вековой давности. Доехать до сего здания оказалось не так-то просто. Можно сказать, оно находилось у черта на куличиках, если это приемлемо к богоугодному заведению.
Зайдя во внутренние покои, Эн подивилась спокойствию и безлюдности, что её порадоВАЛО. Она тут же разыскала главного служителя. Он долго смотрел на неё заплывшими пеленой глазами и в итоге указал ей на дверь в конце длинного коридора: "Тамати те и помогуть", - глупо и неестественно картавил попик, как окрестила его Энни. Эн шагнула в сводчатый коридор, пахло сыростью и подвалом. Массивные двери по обе стороны широкого прохода были закрыты, на них красовались замысловатые узоры, правда, совсем не на церковную тематику. Энжелин решила рассмотреть дверные рисунки внимательней. И чем дольше она всматривалась в путаные лабиринты линий и картинок, тем жутче ей становилось. Когда взгляду Эн раскрылась 666 невзначай сложенная разномастными звездами, она зажмурилась, чтобы поверить, что это лишь игра воображения. Но ничего не вышло. Помимо гигантских смутных очертаний цифр, ей еще увиделись две рогатые рожи - снизу и сверху огромной двери. Энжелин поправила сумку и почти бегом ринулась от отвратной двери, но что-то заставило её остановиться у следующей - предпоследней.

назад | дальше